.

 

Интервью

Зеркало
АВЕТИК
Филадельфия инквайер
Европа
 

© by author or publisher

If the © holders want us not to publish the text please contact me and we will delete it.
Webmaster e-mail

 
 
Зеркало
Пятикратный эмигрант
Мы предлагаем вниманию читателей интервью с известным кинорежиссером Доном Аскаряном, который больше известен на Западе, чем на своей родине. Вот уже 13 лет Дон Аскарян живет и работает в Западном Берлине, ныне просто Берлине. Д. Аскарян приехал "в Ереван не с пустыми руками - он привез фильм "Комитас".

 

Александр АСЛАНЯН: Скажите, пожалуйста, как случилось, что вы, выходец из Карабаха, стали известным режиссером не на родине, а в Западном Берлине, где живете вот уже более десятка лет?


Дон АСКАРЯН: Два года назад я с Маргаритой Восканян основал семейную кинофирму "Маргарита Восканян Фильмпродукцион", и мы решили финансировать фильм Сергея Параджанова "Исповедь". Об этом были уведомлены Арменфильм и кинематографическая общественность, но как ни странно, никто не воспользовался нашим желанием финансировать работу Сергея. Если бы это произошло, то мы имели бы еще один фильм Параджанова.
Моя судьба сложилась очень непросто. Я никогда не хотел и не был готов стать советским режиссером, то есть пройти определенную школу муштры и кастрации, я не хотел получать советского кинематографического диплома, так как считаю, что художник призван богом, а не бюрократами, выдающими дипломы. В 1975 году меня посадили за уклонение от службы в Советской Армии. Люди, которые меня сажали, неверное, до сих пор здесь живут и нянчат своих внуков, так же как и военком Шаумянского района Еревана, который устроил из процесса надо мной показательное судилище. После этого я не видел для себя возможности снимать кино здесь, кроме того, я хотел снимать армянское кино, а не советское или советско-армянское. Поэтому, не видя для себя возможности работать здесь и подталкиваемый ОВИРом, я был вынужден в 1978 году эмигрировать на Запад. Мы основали в Западном Берлине свою фирму. Я снял три фильма: два художественных и один документальный. Первый - по чеховскому "Медведю", второй - "Комитас", а третий - документальный фильм для первой программы немецкого телевидения "АРД". Этот документальным фильм назывался "Нагорный Карабах". Третий и четвертый том Армянской истории". Сейчас я работаю над художественным полнометражным фильмом "Аветик".


Александр АСЛАНЯН: Посадили вас за уклонение от воинской обязанности, я не знаю, какой это положен срок...


Дон АСКАРЯН: Мне дали два года. Я сидел сначала в тюрьме, потом в Шаумянском лагере общего режима, затем была высылка, так называемая "химия", сначала в Арарате, позднее в Шамшадинском районе, в поселке Берд.
Выйдя на свободу, я, не видя перспектив, купил себе домик в Калинине и уехал. Потом уже уезжать в Берлин мне было намного легче, так как я уезжал с чужбины на чужбину. В России я работал инженером СУ по комплектации и делал вертикальную карьеру.


Александр АСЛАНЯН: У вес было специальное инженерное образование?


Дон АСКАРЯН: Нет, я закончил исторический факультет Московского педагогического института в 1973 году. И специального кинематографического образования у меня тоже нет. В институт я поступил прямо в Степанакерте в 1967 году, но скоро понял, что историческая наука в СССР - полный блеф и "опиум для народа". У меня появился тогда интерес к кино, я писал кое-какие критические статьи, рецензии, а учеба носила формальный характер.



Александр АСЛАНЯН: Как вам удалось запустить весь этот механизм? Снять на Западе фильм - дело не очень дешевое. У вас были спонсоры?


Дон АСКАРЯН: Я не знаю, как нам это удалось. Я единственный армянин из всей советской эмиграции, который работает в этой области. Может, дело в моей сумасшедшей настырности. Я когда-то поклялся, что буду делать только свое дело, если даже придется умереть, как псу, на тротуаре от голода.
Сама система финансирования фильмов на Западе очень сложная и разветвленная. Чтобы было понятно, я расскажу, как финансировался "Комитас", который стоил очень дорого. Сценарий получил пять премий, сумма довольно значительная даже в европейском масштабе. Но эта премия дается автору сценария для реализации фильма. Кроме того, еще не снятый "Комитас" (на основании одного только сценария) был куплен рядом зарубежных телекомпаний, которые, приобретая права не показ, тем самым финансировали фильм.


Александр АСЛАНЯН: А как вы решили вопрос типажей? Ведь в фильме много армянских лиц.


Дон АСКАРЯН: Это было, конечно, сложно, но при настойчивости и терпении разрешимо. Я пользовался помощью армянских общин на Западе, у меня снимались армянские актеры, точнее, как правило, не актеры, а просто армяне, непрофессионалы, так как я не охотно работаю с актерами.


Александр АСЛАНЯН: Чему посвящен ваш новый фильм "Аветик"?


Дон АСКАРЯН: Я не люблю названий с символическим содержанием, которые сразу же ограничивают познавательную или художественно-информативную сторону работы, любой фильм заранее становится идеологизированным и вытянутым в одном направлении, как бы изначально обедненным. Это тоже армянский фильм по своей тематике. Аветик - имя главного героя. Длительность фильма, если говорить о хронологическом охвате - 1600 лет, экранное время - 90 минут. Вообще выразить вербально то, что затем становится кино, очень сложно. Если режиссер может адекватно выразить в словах содержание фильме, то его не стоит снимать. Поэтому мне трудно говорить о будущем фильме. Я могу сказать, что в фильме есть главы о Месропе Маштоце, о Наапете Кучаке, в фильме показана судьба армянского эмигранта, живущего в Западной Европе, Аветика. Параллельно дается рассказ о современной советской Армении - после землетрясения, после семидесяти лет советской власти, после двух лет нынешнего политического движения.


Александр АСЛАНЯН: В соответствии с новым законом о гражданстве Республики Армения вы будете восстанавливать свое армянское гражданство?


Дон АСКАРЯН: Я в принципе не хотел брать немецкого гражданства. Но мне приходится по роду своей деятельности очень много ездить, а немецкий паспорт дает мне возможность ездить без визы практически во все страны Европы. Печально то, что до сих пор любому армянину, который хочет въехать в свою страну, приходится унижаться перед сотрудниками советских посольств. Для того, чтобы приехать к себе на родину, мне приходится брать у русского офицера КГБ разрешение в Берлинском консульстве или Боннском посольстве. Для меня это всегда было пощечиной. Состояние армянской тюрьмы как бы продолжается, потому что для меня у двери, которая ведет в Армению, стоит колониалист с "калашниковым". Это положение для нас не изменилось, несмотря на закон об армянском гражданстве. Меня одиннадцать лет вообще не пускали в СССР, а сейчас не пускают в Нагорный Карабах, хотя сейчас там находится при смерти моя бабушка Сатеник.
Уже в первый свой приезд я пытался поехать в Карабах, но меня не пустили, это было весной, не пускают и сейчас.
Граждане любой нормальной страны не нуждаются в визе, чтобы въезжать и выезжать из собственной страны. Это просто абсурдно брать визу у другого государства для въезда в свою страну. Пока эта процедура не изменится, закон о гражданстве будет бессмысленным и поверхностным.


Александр АСЛАНЯН: Могли бы вы рассказать о состоянии человека, который вынужден был покинуть свою родину и, находясь вдалеке от родины десять лет, услышал взрыв карабахского "миацума"? Каковы были ваши переживания?


Дон АСКАРЯН: Я как-то говорил одному итальянскому журналисту, что являюсь пятикратным эмигрантом: я был эмигрантом в Степанакерте, потому что карабахец не являлся хозяином своего дома - в его доме хозяйничали азербайджанец и колониалист из Москвы, когда я переехал в Москву, стал тройным эмигрантом, затем в Ереване я был четырежды эмигрантом, а в Берлине стал пятикратным эмигрантом. Сегодня, находясь в Ереване, я не знаю, нахожусь ли я дома, или просто выбили один камень в стене тюрьмы и хлынуло немного свежего воздуха.
Что касается моей реакции на события в Армении, то сначала были очень большие надежды, но вскоре я понял, что этим движением, потенциал которого накапливается десятилетиями, всей этой энергией людей, всей этой болью, всем этим океаном унижений, выработавшим у карабахцев и у армян особый эмоциональный настрой, воспользовались определенные политические деятели СССР, воспользовались нечистоплотно, злоупотребив в политических целях священными для народа чувствами и направив эту святую энергию в нужное для себя русло. ... народ, который почти два года провел стоя, прокричал все свои легкие, добился за эти два года минимальных политических изменений. Положение карабахцев ухудшилось. Я не думаю, что улучшилось положение в Армении. То есть не оказалось политических деятелей, честных, преданных, но и одновременно видящих перспективу. У меня сложилось такое мнение, что всем этим движением очень искусно манипулировали, КГБ тайно воспользовался им для своих политических целей.


Александр АСЛАНЯН: Вы полагаете, что АОД подыгрывало КГБ?


Дон АСКАРЯН: Я не осмеливаюсь делать подобных заключений к давать политические оценки, так как я не политолог... Но я должен сказать, что любая работа оценивается по результатам, не по намерениям, планам и программам, а по результатам. И если мы начнем перечислять все достижения АОД, то баланс будет скорее со знаком минус, чем со знаком плюс.



Александр АСЛАНЯН: Мы, армяне, большие эгоцентристы, с одной стороны, и очень наивные люди, с другой, нам почему-то кажется, что весь мир только тем и озабочен, чтобы предпринять все меры для присоединения Карабаха к Армении, чтобы в Закавказье восторжествовала справедливость и т.д. Я знаю, что землетрясение вызвало значительный всплеск интереса к Армении и к армянам, но я не уверен, что мы остаемся в центре внимания мировой общественности. У вас была возможность наблюдать эти процессы, находясь в самом центре Европы. Каково реальное соотношение наших представлений о мировой озабоченности судьбой армян и действительным интересом к нам в мире?


Дон АСКАРЯН: Я думаю, что вы близки к истине в оценке реального положения дел. Политическая жизнь и политическая практика даже самых свободных западноевропейских стран довольно далеки от морали. Эта политическая жизнь и практика иногда до ужаса прагматичны; скажем, присуждение Нобелевской премии Горбачеву, человеку, прошедшему все ступени преступной советской власти, человеку, который до сих пор является генеральным секретарем партии, уничтожавшей за время своего правления не менее миллиона в год, человеку, который несет ответственность и за Сумгаит, и за Кировабад, и за Баку, и за Карабах, и за состояние нынешней Армении в качестве высшего носителя государственной власти в этой стране.
В мире идет информативная война. Армяне в этом смысле абсолютно беспомощны. Уже два года ТАСС и вся пропагандистская махина советской империи развозят грязную ложь об армянах по миру, что, дескать, на диком Кавказе существуют два полудиких народа, которые с ножом кидаются друг на друга, а вот лауреат Нобелевской премии мира Михаил Горбачев делает все, чтобы успокоить эти народы и остановить кровопролитие. В своей политике Горбачев применяет и другой вариант шантажа: мол, СССР нашпигован атомными бомбами и ракетами, и не дай Бог, если эти полудикие племена обретут независимость и вместо кинжалов начнут использовать друг против друга ракеты с атомными боеголовками. На такие пропагандистские трюки армянам нечего ответить. Я страшно возмущен политическим словарем западногерманских газет, которые, исходя из своих эгоистических политических целей, связанных с объединением Германии, автоматически принимают весь тот клеветнический лексикон советской пропаганды, повторяя как синонимы слова "армянин", "экстремист" и чуть ли не "расист". И это печатается в газетах того народа, который начал две мировые войны, сжег, как поленья дров, в газовых печах шесть миллионов евреев и который при помощи огромнейшей взятки последнему великому колониалисту выкупил шестнадцать миллионов своих соотечественников из социалистической клетки.


Александр АСЛАНЯН: Не сочтите меня бестактным: я думаю, что любой эмигрант иногда просыпается ночью в слезах, потому что всю ночь бродил по улицам Степанакерта или, быть может, Еревана. При этом человека охватывает неистребимая ностальгия, которая может помочь художнику создать "Амаркорд", но часть этой ностальгии, наверное, не сублимируется в искусство. Может ли это чувство привести вас в Армению?


Дон АСКАРЯН: Такой вопрос мне уже задавали. Иногда я отшучиваюсь, говоря, что в Армении и без меня достаточно паразитов, попусту перерабатывающих кислород в углекислоту. Я уехал, или был увезен, скажем так, не потому, что убегал от трудностей или хотел сладкой жизни. Я уехал, чтобы работать. И приехал я сейчас в Армению не для того, чтобы наслаждаться или утолить свою ностальгию, а для того, чтобы сделать мой, следующий армянский фильм "Аветик". Германия, если говорить о материальной стороне дела, - это совсем другой мир, но в принципе - это страна не для меня. Все эти десять с лишним лет я там не жил, там я находился для работы. Я хочу, я обязан, я должен работать в Армении. Единственным условием для этого является возможность работать. Сейчас я делаю новую попытку снять свой фильм в Армении, но у меня уже сложности с Арменфильмом.
Так или иначе я сниму этот фильм, просто я боюсь, что и на этот раз мне придется снимать его не в Армении, а где-нибудь в Персии.


Александр АСЛАНЯН
: Верите ли вы в"миацум"?


Дон АСКАРЯН: Я думаю, что разделение нашего народа на Карабах, Армению и диаспору, которую тоже не следует забывать, в духовном смысле никогда на имело места. Духовно нас никто не может разделить. Нас, вероятно, надо сначала убить, но даже убив, нас не смогут разделить. Мы все - армяне, мы все выходим из одного корня. Разделение у нас произошло физическое, административное, политическое. Для того. чтобы жить, надо дышать, так и армянскому народу - чтобы дышать, надо жить вместе.


Александр АСЛАНЯН

Начало